Непредсказуемый эффект
США. Чикаго
Утро 20 сентября 2047 года
— Добрый день, профессор, — высокий сорокалетний мужчина спортивного телосложения с правильными чертами лица и черными волосами, чуть тронутыми сединой, приветливо улыбнулся хозяину дома. — Прошу простить меня за столь бесцеремонный визит-вторжение без предварительного звонка или сообщения…
— Добрый день, — без тени раздражения ответил профессор Дэвид Дилан. Он обладал почти классической внешностью профессора-ученого: очень высокий лоб, очень аккуратно подстриженная бородка и старомодные очки на носу. — Я слушаю вас, мистер…
— Браун, Рой Браун.
— Я вас слушаю, мистер Браун.
— Профессор, я хочу пожертвовать деньги вашей научной лаборатории, и ещё у меня есть к вам личная просьба.
— Прошу, — профессор жестом пригласил гостя в свой дом.
Мужчины прошли в гостиную, обставленную в довольно странном стиле начала ХХI века, и сразу же в комнате появился позитронный робот-прислуга.
— Молли, — обратился к роботу Дэвид Дилан. — Принесите нашему гостю… Что предпочитаете, мистер Браун, чай, кофе, горячий шоколад или минеральную воду? К сожалению, более крепкие напитки я не употребляю и дома не держу.
— Спасибо, профессор, но мне ничего не нужно.
— Молли, вы свободны, — сказал хозяин дома, и позитронный робот оставил мужчин наедине. — Присаживайтесь, мистер Браун. Я вас внимательно слушаю.
— Благодарю… — гость опустился в кресло, а напротив него расположился профессор Дэвид Дилан.
— Профессор, я человек далекий от науки, но знаю, что вы ведущий нейрофизиолог по вопросам человеческой памяти.
— Я бы опустил слово ведущий…
— Но на сегодняшний день именно вы первый специалист по этим вопросам.
— Если быть корректным, я всего лишь второй.
— А кто первый? — Рой Браун удивленно вскинул брови.
— А первых очень много, — ответил профессор, и легкая улыбка коснулась его губ.
— Отлично, — гость тоже улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака биометрическую чековую книжку, отделил заранее приготовленный биометрический чек и протянул его профессору. — Возможно, вот это поможет вам в дальнейшем переместиться со второго места на первое.
Профессор Дэвид Дилан взял чек, увидел обозначенную в нем сумму долларов с семью нулями и произнес почти шепотом:
— Вы передаете эти деньги мне на научные исследования?
— Вы можете использовать их, как посчитаете нужным. Например, часть потратить на хороший отдых, который очень необходим для хорошей работы мозга ученого.
— Какой-то сюрр… Или я сейчас нахожусь в объятиях Морфея?
— Нет, профессор, это не сон.
— Мистер Браун, вы жертвуете просто огромную сумму…
— Я бизнесмен, а не ученый, мистер Дилан, но прекрасно понимаю, что фундаментальные исследования в науке требуют большого финансирования.
— Да, да… Конечно… — профессор суетливо достал платок и промокнул им капельки пота, выступившие на лбу. — Конечно, мне совсем не помешал бы новый функциональный магнитно-резонансный томограф, новый электронный микроскоп, новый стереотаксический аппарат…
— Вот и отлично, приобретайте все это хоть завтра.
— Но, мистер Браун, я не могу взять такие деньги от совершенно незнакомого мне человека. А если я их истрачу на свои нужды, а вы потом придете и скажете, что передумали?
— Профессор, я жертвую вам эти деньги безвозвратно и независимо от того, как сложиться наш дальнейший разговор.
— Что вы имеете ввиду?
— У меня есть к вам большая просьба, профессор. Я очень хочу избавиться от одного воспоминания. Точнее от воспоминаний об одном человеке… Я могу рассчитывать, что этот разговор останется между нами?
— Конечно, мистер Браун.
— Воспоминания касаются женщины, которую я любил и продолжаю любить… Вначале она мне просто изменяла, а три года назад бросила меня. Мы были вместе много лет, и теперь я не могу ни простить, ни забыть её…
— Я вам сочувствую, мистер Браун… — сказал профессор.
Профессор Дэвид Дилан был человек Науки и не слишком силен в мирской жизни, но что такое любовь он, конечно же, знал.
— Три последних года стали для меня настоящим адом. Она ушла навсегда, а я не в силах забыть её… Я не могу нормально работать, не могу отдыхать… Это похоже на наваждение. Воспоминания об этой женщине преследуют меня ежедневно…
— Вам, наверное, стоит обратиться к психоаналитику, мистер Браун?
— Полтора года я лечился у ведущего психоаналитика Нью-Йорка. Абсолютно без результатов. Потом я обращался к известному гештальт-терапевту в Санкт-Петербурге, пробовал восточные практики в Индии. И все оказалось бесполезным…
— А гипнотерапия? Под гипнозом иногда удается достичь очень хороших результатов.
— Конечно, я консультировался у известного гипнотерапевта в Париже. Он объяснил мне, что может, в лучшем случае, переместить воспоминания из сознания в подсознание, но не может стереть их навсегда, а значит в любой момент возможен рецидив.
— Мистер Браун, у меня есть знакомый отличный психиатр в Берлине. Он занимается различными пограничными состояниями, то есть заболеваниями на грани нормы и патологии. У него большой опыт, и я могу связаться с ним, чтоб он вас проконсультировал…
— Благодарю вас, профессор, но я уже понял, что реально помочь мне можете только вы.
— Мне кажется вы что-то путаете, я не практикующий врач и даже не врач по специальности.
— Но вы занимаетесь проблемой человеческой памяти и делаете это весьма успешно. Я читал ваше прошлогоднее интервью журналу Scientific American.
— Интервью было всего лишь для популярного журнала, мистер Браун.
— Но в интервью вы сказали, что, взяв за основу одну из гипотез, как работает память, вы научились что-то удалять из памяти.
— Во-первых, речь шла не о человеке, а о лабораторных животных. Во-вторых, пока удалить удалось только некоторые ранее заученные ими навыки.
— Насколько я помню из статьи, после вашей методики крыса забывала, как правильно двигаться в лабиринте, где она раньше неоднократно перемещалась, а другие животные забывали ранее полученные ими инструментальные оборонительные навыки.
— Вы внимательно прочитали статью, мистер Браун, но согласитесь, что между крысой и человеком огромная разница.
— В интервью вы говорили, что это направление науки сможет помочь многим людям с посттравматическим синдромом избавиться от самых разных тяжело травмирующих их воспоминаний. Один из них сейчас перед вами.
— Да, я надеюсь, когда-нибудь человечество научится это делать, но пока мы только лишь в начале пути, а путь этот, простите за тривиальность, весьма долог и тернист.
— Профессор, интервью вы давали год назад. Я уверен, за это время вы значительно продвинулись в изучении данного вопроса.
— Увы, мистер Браун, я бы убрал слово значительно. Завышенная самооценка опасна для ученого не меньше, чем заблуждение.
Возникла пауза. Профессор Дэвид Дилан рассеяно смотрел на биометрический чек с огромной денежной суммой. На какое-то время задумался и гость.
— Мистер Дилан, я бы не хотел, чтобы вы считали меня сумасшедшим или авантюристом, — прервал молчание Рой Браун. — Я достаточно серьезно подготовлен. Я просмотрел немало научно-популярной литературы по вопросам человеческой памяти, прежде чем обратиться к вам. Вы придерживаетесь гипотезы, что запоминание это набор электрических и химических реакций в головном мозге, оставляющих в нем, так называемую энграмму — след памяти. Энграмма — это фактически цепочка связей определенных нейронов мозга. Электрические импульсы между нейронами передаются через синапсы. Когда мы повторяем что-то, или наоборот нам надо извлечь это же из памяти — активируется одна и та же сеть нейронов. Чем больше повторений или воспоминаний, тем глубже будет этот след и тем дольше он сохранится.
— Что ж, мистер Браун, вы почти корректно изложили одну из существующих гипотез. Я действительно придерживаюсь именно этой концепции. Но ведь есть и совершенно другие точки зрения. И их немало.
— Профессор, не сочтите это за банальную взятку или, тем более, за шантаж. Но я готов передать вам второй чек на идентичную сумму денег после того, как вы попытаетесь помочь мне, причем независимо от исхода этой помощи… И потом, неужели вам не интересно опробовать ваш метод на человеке, и не просто на человеке-добровольце, а человеке, которому вы реально можете помочь?
— Вы правы, мистер Браун, вы действительно даете мне уникальную возможность, как в финансовом аспекте, так и в экспериментальном… Но я не уверен, что готов к этому морально и технически. Пока вы даже не представляете того, что я делаю…
— Так расскажите мне об этом, профессор. Самую суть, опустив детали. Надеюсь, я вас пойму.
— Опустив детали… Ну, что ж, давайте попробуем. Итак, при определенном запоминании или воспоминании активизируется определенный участок головного мозга, который я могу увидеть и зафиксировать на высокоразрешающей функциональной магнитно-резонансной томографии. После этого я транскраниально, то есть не вскрывая череп, стереотаксически воздействую на этот участок мозга ультразвуком с параметрами, которые пока являются моим ноу-хау. Параметры сфокусированных ультразвуковых волн и время их воздействия на заданный участок мозга подобраны так, что они необратимо разрушают только синапсы — места связи одного нейрона с другим, а сам нейрон остается живым, но полностью изолированным от других нейронов.
— Тем самым вы разрушаете цепочку нейронных связей, которая образует след памяти — энграмму.
— Вы правильно поняли, мистер Браун.
— И в ходе экспериментов на лабораторных животных у вас все получилось.
— Получилось стереть простейшие заученные животными навыки.
— И животные эти живы и здоровы, только забыли, как правильно бегать по лабиринту? — спросил Рой Браун.
— Живы и здоровы, — ответил профессор.
— Отлично. Давайте попробуем усложнить эксперимент и проведем его на мне.
— Вряд ли у человека окажется всё так же просто… — профессор Дэвид Дилан впервые за время разговора тяжело вздохнул и снова вытер платком капельки пота на лбу. — Когда ультразвуковой импульс фактически необратимо изолирует нейрон, он ведь изолирует его не только от нейронов, образовавших конкретный след памяти.
— Профессор, я знаю, что каждый нейрон в головном мозге человека имеет связи с тысячами других нейронов.
— Вот именно. Выключив у вас нейроны, участвующие в ваших воспоминаниях о вашей женщине, мы одновременно полностью выключим их и от других цепочек и связей внутри мозга.
— Я вас понял, профессор.
— Результат до конца непредсказуемым… Возможны варианты…
— Я готов рисковать.
— Изменения могут коснуться других воспоминаний, интеллекта… Чего угодно, даже чувства собственного достоинства или чувства юмора…
— Я не требую от вас никаких гарантий.
— Это вмешательство может изменить вашу личность, мистер Браун.
— Но у меня просто нет выхода.
— Изменения могут начаться сразу, могут постепенно…
— А могут и не начатья никогда. Не так ли?.. Профессор, долой сомнения. Вы сделаете благое дело, проверите правильность своей теории на человеке, а я обещаю, что буду отправлять вам красивые поздравительные открытки на каждое Рождество, — подчеркнуто шутливо произнес гость и улыбнулся.
— Открытки на Рождество, конечно, весомый аргумент.
— Поймите, я действительно в отчаянии и в тупике… Помогите мне… — уже совершенно серьезным тоном заговорил Рой Браун. — Вы сможете провести вмешательство один, без ассистента и сделать это как можно скорее, например, завтра с утра?
— Да… — после паузы ответил профессор Дэвид Дилан. — Я сделаю это только из желания помочь вам, мистер Браун. И второй чек не возьму.
— Благодарю вас, профессор.
— Быть может, мистер Браун, у вас есть родственники с кем мне следует поговорить о предстоящем?
— Нет. Если б я не был одинок, я, возможно, и не обратился бы к вам.
— Во время функциональной магнитно-резонансной томографии вы должны будете многократно мысленно повторить имя и фамилию вашей женщины, многократно вспомнить её внешность: фас, профиль, крупный план, в полный рост, в одежде и без… Мысленно вспомнить её походку, её жестикуляцию, её голос, её смех и плач, обрывки фраз, сказанные ею. Максимум наиболее ярких приятных и неприятных воспоминаний о ней…
— Я вас понял, профессор.
— А поняли ли вы теперь, как много следов памяти придется стереть, чтобы избавить вас от воспоминаний об одном человеке? Представляете сколько нейронов будет выключено навсегда?
— Профессор, я знаю, что в головном мозге человека 85 миллиардов нейронов, и то количество нейронов, которое выключите вы, это капля в море.
— Но количество связей этих выключенных нейронов с другими это уже совершенно иной порядок цифр. Хотя, дело ведь не только в количестве. Могут не просто отключиться, а качественно измениться другие цепочки других ваших воспоминаний, навыков, привычек… Черный ящик… Возможны варианты, мистер Браун…
— Вы это уже говорили, профессор.
— И вы все равно настаиваете?
— Именно настаиваю, но, конечно, последнее слово за вами, профессор.
Снова в гостиной возникла пауза, только на этот раз более долгая. Прервал молчание профессор Дилан:
— Лабораторный комплекс находится в этом же доме. Я проведу необходимую техническую подготовку аппаратуры сегодня, а завтра утром ровно в девять мы начнем. По времени мы будем не ограничены. Надеюсь, чем больше вы вспомните о даме, тем больше мы сумеем стереть её из вашей памяти… Как зовут эту женщину?
— Её зовут… Софи Фолкнер, — после короткой паузы ответил Рой Браун.
Эта пауза не ускользнула от профессора, но он не придал ей особого значения.
— Софи Фолкнер… — задумчиво повторил профессор Дилан. — Софи… Красивое имя…
США. Чикаго
Вечер 20 сентября 2047 года
Профессор Дэвид Дилан закончил подготовку аппаратуры в лаборатории и вернулся в свой рабочий кабинет. Он отказался от ужина, который приготовил ему робот-прислуга, опустился в кресло и включил стереофонический цветомузыкальный центр.
Профессор любил музыку Иоганна Себастьяна Баха, но накануне ответственных выступлений или важных экспериментов всегда слушал только Клода Дебюсси «Сады под дождем».
ЮАР. Кейптаун
Вечер 20 сентября 2047 года
Спецагент Нью Скотланд-Ярда Макс Кендли /агентурный псевдоним Анасис/ принял холодный душ, налил двойную порцию виски, поболтал лед в бокале, но пить не стал.
«Неужели придется срочно уходить и прерывать операцию на финишном этапе… Когда уже есть реальная возможность выяснить в ближайшие время имена основных помощников главаря преступного синдиката Джона Фишера… Может это нервы?.. Может, просто показалось, что за мной следят?.. Растревоженный ум извращает действительность… Завтра нужно обязательно спокойно перепроверить… Перепроверить… » — решил спецагент из Нью Скотланд-Ярда.
Великобритания. Лондон. Нью Скотланд-Ярд
Вечер 20 сентября 2047 года
Дивизионный комиссар Скотланд-Ярда Джеймс Хью кожей почувствовал, что его подчиненный — Макс Кендли оказался в большой опасности.
«Плохо, если интуиция не обманула меня и на этот раз… » — грустно подумал дивизионный комиссар.
США. Чикаго
Утро 21 сентября 2047 года
Профессор Дэвид Дилан отключил аппаратуру, снял очки и наклонился над сидящем в специальном кресле Роем Брауном:
— Как вы себя чувствуете после нашей процедуры, мистер Браун?
— Спасибо, профессор. Я себя прекрасно чувствую.
— Головной боли нет?
— Нет.
— Тогда у меня к вам ещё один вопрос. Вы знакомы с Софи Фолкнер?
— Софи Фолкнер?.. Первый раз слышу это имя, профессор, — легко соврал Рой Браун.
США. Чикаго
22 сентября 2047 года
Рано утром к дому профессора Дэвида Дилана прибыл робот-курьер. Через робота-прислугу он передал хозяину дома небольшую посылку, перевязанную красной атласной лентой с узлом в виде декоративного банта.
Профессор уже не спал, он поставил посылку на стол в гостиной, не без удивления развязал бант, и тут же прогремел взрыв страшной разрушительной силы.
Великобритания. Лондон. Нью Скотланд-Ярд
22 сентября 2047 года
В своем кабинете в старомодном кожаном кресле, за старомодным компьютерным столом сидел восьмидесятидевятилетний дивизионный комиссар Джеймс Хью. Он был высоким, грузным мужчиной с уставшим взглядом много чего повидавших глаз. Дивизионный комиссар курил свою любимую трубку и напряженно ждал чрезвычайно важное сообщение из Кейптауна.
Почти десять лет Интерпол и все полиции мира пытались выйти на след главаря преступного синдиката, окрещенного «профессором Мориарти ХХI века». За исключением Антарктиды, на всех остальных континентах эта большая и хорошо законспирированная преступная группировка нелегально продавала лазерное оружие, нанонаркотики, совершала хакерские атаки на банки, убивала людей, которые вольно или невольно оказывались у неё на пути. Жертвами криминального синдиката стали и семь очень уважаемых и известных финансистов и банкиров. И вот, три года, назад сыщикам наконец улыбнулась удача — им удалось внедрить в эту преступную группировку своего спецагента из Скотланд-Ярда Макса Кендли. В служебной документации он проходил под рабочим псевдонимом «Анасис». Анасис сумел сделать в синдикате блестящую карьеру, и вчера он через своего связного в Кейптауне предал в Скотланд-Ярд имя человека, который все годы возглавлял криминальной синдикат. Им оказался известный и уважаемый гражданин Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии Джон Фишер 2006 года рождения.
Чтобы завершить операцию, Анасис должен был выяснить имена людей из ближнего окружения Джона Фишера, и тогда уже можно было арестовывать самого Фишера и всю верхушку преступного сообщества.
Проблем с доказательством вины арестованных быть не могло, так как вот уже пять лет на службе правоохранительных органов применялся высокоточный «детектор лжи» — полиграф последнего поколения в 99,98% случаев безошибочно определяющий виновность или невиновность тестируемого. Направление на это исследование выдавал Генеральный Прокурор на основании сведений, предоставляемых спецслужбами. При подозрении на совершение особо тяжких преступлений отказ подозреваемого от прохождения обследования на высокоточном полиграфе трактовался, как признание им своей вины.
Когда имя главаря синдиката стало известно полицейским, за ним сразу же было установлено постоянное наружное наблюдение и фиксация всех его разговоров и переписки по всем видам связи. Теперь спецслужбы и дивизионный комиссар Роберт Кларк с нетерпением ждали от Анасиса список имен ближайшего окружения Джона Фишера.
Большой экран, расположенный напротив стола дивизионного комиссара, начал мерцать, и на нем появилось изображение детектива Бобби Кларка.
— Шеф, очень плохие новости, — молодой коллега нервничал и говорил быстро.
— Что-то случилось с Анасисом? — спросил дивизионный комиссар.
— Да, шеф. Сегодня утром его труп с ножевым ранением в сердце был обнаружен на окраине Кейптауна.
— При нем что-нибудь нашли?
— Его микрочип был удален, по-видимому, убийцей. В нагрудном кармане пиджака Анасиса лежала записка, напечатанная на бумаге: «Судьба к нам благосклонна»
— Это традиционное послание преступников, когда им удается раскрыть кого-либо из спецслужб… — дивизионный комиссар отложил в сторону погасшую трубку. — Провал Анасиса кардинально меняет наши планы.
— Значит, имена ближайших сообщников Джона Фишера мы не узнаем, — констатировал Бобби Кларк.
— Да, у нас остается только сам Джон Фишер. И надо обязательно учесть, что он мог быть проинформирован о том, что в синдикате есть крот, раньше, чем мы установили за ним наблюдение.
— Думаете у Фишера был резерв времени что-то предпринять?
— Возможно. Фишер понимает, раз был крот, крот мог успеть сообщить нам, что именно он возглавляет преступный синдикат и, соответственно, он отдавал распоряжение об убийстве семи известных банкиров и финансистов. Значит, в случае ареста ему предстоит обследование на высокоточном «детекторе лжи» и, если он ничего не предпримет, он это обследование провалит…
— Но что Фишер мог предпринять, шеф? Он же не сделал себе за сутки срочную пластическую операцию, не поменял имя, не попытался исчезнуть на конспиративной квартире где-нибудь в Гонконге или в Париже…
— Давай-ка ещё раз посмотрим его досье… — предложил дивизионный комиссар.
Детектив Кларк щелкнул своим пультом управления, и на экране появилось экспресс-досье на Джона Фишера.
Джон Фишер. Дата рождения 24 августа 2006 года. Место рождения Лондон. Гражданин Великобритании. Родился в семье потомственных банкиров. Отец Джордж Фишер, мать Камилла Фицджеральд. Окончил Кембриджский университет по специальности управление и бизнес. Знает три языка: английский, французский и испанский. Семейное положение — не женат. Детей не имеет.
Один из основателей и владелец «Delta Bank», владелец бельгийского холдинга «General Garant Media«, председатель совета директоров Международного финансового объединения «URT«, член правления компании «Light SR«, крупнейший акционер «L555 Group». В 2045 году занял в рейтинге Forbes 227-е место с состоянием 23 миллиарда долларов.
Владеет недвижимостью в Лондоне, Ливерпуле, Амстердаме, Монако, Гонконге и Париже.
Хобби — игра в гольф, игра в покер, плавание на яхте.
К уголовной и административной ответственности не привлекался.
В 2045 подал заявку на проведение в пятидесятилетнем возрасте ЗСО — курса введения препаратов замедляющих старение организма.
— Родился в очень обеспеченной семье. Окончил Кембридж. Успешный бизнесмен, финансист… На экстремала, вроде, не похож. И зачем ему нужен этот преступный синдикат и постоянный жуткий риск многие годы? – детектив Кларк пожал плечами.
— Это совершенно особый криминальный тип личности с мощным интеллектом… Деньги и мирские утехи для него не главное…
— Если мы не остановим Фишера, то есть, не изолируем от общества, в пятьдесят лет он получит возможность провести процедуру, замедляющую старение организма и, значит, доживет, как минимум, до ста двадцати лет, продолжая сеять зло…
— А когда Фишеру исполнится сто двадцать, к этому времени ученые наверняка разработают что-то ещё продлевающее человеческую жизнь практически безгранично… — дивизионный комиссар раскурил погасшую трубку. — Тема не из приятных, об этом стараются много не говорить, но проблема продления человеческой жизни вплоть до бессмертия кроме медицинского и демографического аспектов, к большому сожалению, может иметь ещё и криминальный аспект.
— Что предпримем?
— Будем исходить из худшего: Фишер знает, что нам стала известна его роль в синдикате; у него был резерв времени до того, как мы установили за ним слежку, и он успел его использовать, чтобы в дальнейшем суметь обойти обследование на высокоточном полиграфе.
— И как ему удалось это сделать, шеф?
— Попробуем вычислить… Дайте мне информацию обо всех перемещениях Фишера за последние… Последние пять суток… Все места, которые он посетил: бизнес-центры, офисы, рестораны, увеселительные заведения, поля для гольфа… По возможности, выясните с кем он встречался… Не покидал ли он Лондон, не выезжал ли за рубеж… Если выезжал, когда и куда…
— В пределах Лондона мы это выясним по записям камер видеонаблюдения и по данным геолокации его мобильных передающих устройств. За пределами Англии только по данным таможенных служб, если он пересекал границу.
— Хорошо… — кивнул дивизионный комиссар. — Жду.
Дивизионный комиссар Джеймс Хью пробежал глазами сводный отчет, экстренно подготовленный его подчиненным, и произнес:
— Распечатка передвижений Фишера по Лондону за последние пять суток ничего не дает. В основном он проводил время в своем офисе, на бизнес-переговорах, на поле для гольфа и за покерным столом. Что делал у себя в доме, мы, конечно же, не узнаем… А вот это уже интересно. Двадцатого сентября, по данным таможенных служб, рано утром Джон Фишер на своем сверхзвуковом самолете вылетел из Лондона в Чикаго, а на следующий день днем прилетел из Чикаго обратно в Лондон.
— Да, и все это было до того, как мы выяснили его роль в синдикате и установили за ним наблюдение. Вряд ли мы сумеем вычислить, чем занимался Фишер в Чикаго, — предположил детектив Бобби Кларк.
— Срочно свяжись с полицией Чикаго. Меня интересует их криминальная сводка начиная с раннего утра двадцатого сентября по сегодняшний день включительно. Только тяжкие и особо тяжкие преступления, — распорядился дивизионный комиссар.
Детектив Кларк на память зачитал своему шефу информацию, полученную только что от коллег из Чикаго:
— За последние пять дней в Чикаго было совершено два убийства. Двадцатого сентября в пригороде Чикаго убит торговец нанонаркотиками Ник Скотт, а сегодня — двадцать второго сентября утром произошел взрыв в доме известного профессора Дэвида Дилана. По имеющимся данным, фактически это был хорошо спланированный теракт. Мощным взрывом профессор убит, а его дом полностью разрушен. К тому же, кто-то стер все записи за последние трое суток с камер видеонаблюдения с улиц, прилегающих к дому профессора.
— Наркоторговца с окраины города оставим… А вот профессор Дэвид Дилан… — дивизионный комиссар нахмурил брови.
— Я посмотрел анкетные данные профессора Дэвида Дилана. Он был одним из ведущих нейрофизиологов. Занимался изучением памяти. Нет никаких указаний на его связь с преступным миром.
— Срочно найдите мне кого-нибудь из коллег или из учеников профессора, лучше работавших вместе с ним в Чикаго, — приказал дивизионный комиссар.
— Шеф, из Чикаго на связи с вами ассистент профессора Дилана Стив Броуз, — доложил детектив Кларк, и рядом с ним на экране в кабинете дивизионного комиссара появился худощавый молодой человек лет тридцати.
— Здравствуйте, мистер Броуз. Я комиссар полиции Джеймс Хью. Во-первых, приношу вам свои соболезнования…
— Спасибо… Смерть профессора Дэвида Дилана такой удар по мировой науке…
— Хочу задать вам несколько вопросов, возможно, это поможет раскрыть убийство вашего учителя.
— Конечно, комиссар… Я готов оказать любую посильную помощь.
— Профессор занимался изучением памяти?
— Да.
— А более конкретно?
— Мне сложно объяснить это человеку, далекому от нейрофизиологии…
— Он мог как-то повлиять на память взрослого, здорового мужчины?
— Вы задаете очень странный вопрос… Все эксперименты проводились только на лабораторных животных… Неужели смерть профессора связана с его научной работой?
— Возможно, мистер Броуз. И все-таки, профессор Дилан мог повлиять на память человека?
— Пока, насколько я знаю, профессору удавалось удалять некоторые разученные навыки у подопытных животных.
— Стирать их из памяти?
— Можно сказать и так…
— И все подопытные животные после этого живы и здоровы?
— Да.
— А повторить такую же технику стирания чего-то из памяти человека профессор мог?
— Нет. Исключено, — категорично ответил ассистент профессора.
— Вы уверены?
Молодой ученый внимательно посмотрел на дивизионного комиссара и после короткой паузы добавил:
— Хотя, в каком—то экстраординарном случае, чисто теоретически…
— Значит, это уже все-таки возможно, мистер Броуз?
— Скорее нет, чем да.
— Как быстро стирается приобретенный навык у животных?
— Практически сразу же после воздействия сфокусированными ультразвуковыми импульсами на соответствующий участок мозга.
— Мы можем предположить, что и у человека стирание чего-то из памяти произойдет аналогично?
— Именно предположить… Но трудно спрогнозировать, как это отразится… — молодой ученый выглядел растерянным.
— На чем? — спросил дивизионный комиссар.
— На высших мозговых и психических функциях человека в ближайшем, а тем более в отдаленном периоде…
— Благодарю вас, мистер Броуз.
— Шеф, вы считаете, Джон Фишер убил профессора Дэвида Дилана? – спросил детектив Кларк. — Но профессор убит в Чикаго двадцать второго сентября, а двадцать первого сентября днем Джон Фишер был в Лондоне и больше уже никуда не уезжал.
— Он убил профессора, как опасного свидетеля, осуществившего манипуляции с его памятью. Убил, конечно, не сам, а руками своих дружков из синдиката и обеспечив себе алиби, — ответил дивизионный комиссар.
— Но как профессор согласился оказать Фишеру помощь?
— Я думаю, Фишер обманул профессора. Люди науки обычно доверчивы и добры. Они не ловят преступников и не общаются с ними по двадцать четыре часа в сутки.
— Если так…
— Узнав о кроте в синдикате, Фишер резонно предположил, что крот сообщит нам его имя. Он понимал, что теперь у него главная и единственная проблема — прохождение теста на высокоточном полиграфе, и он нашел, по-видимому, единственно верное решение — воспользовался последними достижениями науки в вопросах памяти. Фишер срочно узнает, кто и где этим занимается на высшем уровне, срочно летит к ведущему специалисту, каким-то образом уговаривает профессора и стирает из своей памяти, я думаю, имена и обстоятельства убийств семи известных банкиров и финансистов, выполненных по его приказу.
— Фишер прилетел из Чикаго в Лондон днем, а вечером мы установили за ним наблюдение. Мы опоздали совсем чуть-чуть.
— Совсем чуть-чуть… — согласился дивизионный комиссар.
— Если Фишер стер из памяти семь убийств, он переиграл нас, шеф. Он легко пройдет тест на «детекторе лжи». Никаких оснований для его социальной изоляции у суда не будет, как и причин для запрета в проведении курса препаратов, замедляющих старение организма. В пятьдесят лет он официально проведет этот курс и безнаказанно доживет лет до ста двадцати, причем, наверняка, снова возьмется за криминальные дела, только станет более осторожен. И как вы сказали, когда Фишеру исполнится сто двадцать, к этому времени ученые наверняка разработают что-то ещё продлевающее человеческую жизнь практически безгранично. Закоренелого преступника ждет бессмертие.
— Не думаю.
— Что вы имеете ввиду, шеф?
— Фишер может пройти тест на высокоточном полиграфе по семи убийствам, которое профессор стер из его памяти, но он провалит тест на полиграфе…
Вопрос: Какой тест на высокоточном полиграфе провалит Фишер?
Ответ: … он провалит тест по убийству самого профессора Дэвида Дилана.
— Точно! – детектив Кларк хлопнул в ладоши. — Фишер убил профессора чужими руками, у него железное алиби, и он даже предположить не может, что вы, шеф, раскроете это убийство за несколько часов, сидя у себя в кабинете на другом континенте.
— Это опыт. А опыт дело наживное… — дивизионный комиссар не спеша раскурил свою трубку. — Кстати, ученик профессора Дилана сказал, что последствия таких манипуляций с памятью у человека могут быть непредсказуемы.
— Ученые, как всегда, все усложняют, шеф. Не могут они смотреть на этот мир просто и легко.
— А если действительно последствия манипуляций профессора с памятью Фишера окажутся не слишком простыми и очевидными?
— Маловероятно, что, просто стерев из своей памяти семь убийств, Фишер превратился в пай мальчика из церковного хора. Тем более, что убийство профессора из его головы никуда не делось… На кафедре криминальный психологии нам говорили, что особо криминальные личности не меняются даже под давлением самых жестких обстоятельств, наказаний и времени, — вспомнил детектив Бобби Кларк.
— На кафедре криминальной психологии, конечно же, знают всё… — грустно произнес старый полицейский.
Великобритания. Лондон.
8 октября 2047 года
На основании проведенного исследования подозреваемого Джона Фишера на высокоточном полиграфе Верховный Суд Великобритании признал его не виновным в организации семи убийств известных банкиров и финансистов, но признал его виновным в организации убийства профессора Дэвида Дилана и приговорил Джона Фишера к пожизненной социальной изоляции без права проведения в пятидесятилетнем возрасте процедуры замедляющей старение организма.
12 июля 2048 года
Нью Скотланд-Ярд
— Вызывали, шеф? – спросил детектив Бобби Кларк, заходя в кабинет.
— Да, — дивизионный комиссар кивнул. – Проходи, присаживайся. Сегодня я звонил в тюрьму особого режима на острове Мэн.
— Поинтересовались, как дела у Джона Фишера?
— Точно. Поговорил с их штатным психологом. Есть довольно интересная информация об этом заключенном.
— Неужели он решил заняться благотворительностью? – детектив Кларк улыбнулся, ослабил и децентровал узел галстука.
— Не совсем. Первые месяцы Фишер регулярно и интенсивно занимался спортом в тренажерном зале, внимательно следил за мировыми новостями по телевизионным каналам, просматривал много спортивных передач, художественных фильмов в основном развлекательных жанров… — дивизионный комиссар Джеймс Хью раскурил любимую трубку — А вот последние три месяца Фишер полностью перестал заниматься спортом, интересоваться новостями и переключился на просмотр детских анимационных фильмов и на прослушивание аудиокниг для детей. Просит детские игрушки и может часами собирать Лего, другие детские конструкторы, лепит простейшие фигуры из пластика. Стал очень капризным и часто плачет, когда у него что-то не поучается в играх.
— Шеф, я сейчас тоже заплачу от жалости или взорвусь от смеха. Мега криминальный авторитет и убийца собирает Лего, смотрит детские мультфильмы и часто плачет… Но он же явно пытается симулировать уход в детство. Закосить хочет под сумасшедшего и соскочить с особого режима.
— Дело в том, что по заключению штатного психолога у Фишера действительно резкое сужение круга интересов и в настоящий момент впечатления о симуляции у наблюдающих за ним не складывается. Его словарный запас уменьшился, а почерк стал, как у школьника начальных классов…
— Непредсказуемый эффект стирания фрагментов памяти, о котором говорил ученик убитого профессора?
— Возможно. Психолог считает, понадобится длительное динамическое наблюдение. Так что время покажет… — дивизионный комиссар поправил кобуру подмышкой.
